ГЕНИЙ ОДНОГО ФИЛЬМА

Гениев Украина рождает очень часто. Однако использовать их гениальность во благо Украине удается нечасто. Может, гении некачественные? Или качественные, только не во благо, а в обратную сторону? А может, существуют и те, и другие в таких пропорциях, что никакого сдвига в сторону добра и не видно... Своеобразный баланс гениальности. А чаще всего бывает, что рожденный гений долгое время просто не знает, кто он такой. И свою гениальность раскрывает в процессе нелегкой жизни очень поздно и без должного внимания, отчего страдает и сам, и Украина.
. . .

В нашем селе колхозный кладовщик Пётр имел видеокамеру. Сейчас колхозы стали называться по-разному: акционерные общества, союзы землевладельцев, но моральный кодекс колхозника остался неизменным. «Наше — значит ничьё, а ничьё — значит моё!», «Я не ворую, а беру!» — основные постулаты этого кодекса существуют вместе с солнцем и властью советов. Так что кладовщик Пётр брал своё, потому что деньжата у него водились.
А любил Пётр чипсы и покупал их на завтрак, на обед и на ужин. Таким образом набралось за несколько лет до двух тысяч пакетиков из-под чипсов одной и той же фирмы «Чипсы-голд-лимитед». Пётр сложил эти пакетики в кучу и ценным письмом отправил по адресу фирмы. И вот, чтобы отметить постоянного покупателя и почитателя чипсов, фирма подарила Петру видеокамеру...
Что с ней делать и как пользоваться, кладовщик Пётр не знал, пока не появился в нашем селе фотограф.

Фотограф Кузькин родом из села и начинал свою фотографическую карьеру в детстве с простой камеры «Смена 8М». Взрослым дорос до профессионального «Киева» и работал в городе как профессионал на центральных площадях по будням, в зоопарке по выходным. Но современное засилье кодаковских «фотомоек», суперсервис фотопечати «Фуджифильм» и воинственная конкуренция заставили Кузькина развестись с третьей женой и вернуться в родное село, чтобы хоть как-то не сдохнуть с голоду.

Познакомились поближе кладовщик Пётр и фотограф на колхозных обжинках. Председатель пригласил фотопрофессионала на праздник урожая ранних зерновых с целью оставить документальные фотосвидетельства о той великой чести, которую получают рядовые работники поля от районного и местного руководства.
Плёнки для фотоаппарата у Кузькина не было, да разве профессионал не справится и без неё, ради того, что на обжинках можно будет хорошо поесть печёночной поджарки и дерябнуть три-пять стопочек самогона... Кузькин нацепил самый большой объектив для солидности и полтора часа бегал перед публикой, нажимая кнопку. «Киев» звучно щёлкал, и районное и местное руководство довольно улыбалось каждой птичке, что вылетала из пустой фотокамеры...

Всё бы ничего, но после торжественной части к Кузькину прицепились местные девушки: «Сфотографируйте, да сфотографируйте на память!»

Отказать им перед честным народом Кузькин не решился. Попробуй объясни кому-то, что плёнки в фотоаппарате нет — не поймёт, побьёт объективы. Люди не звери в зоопарке! Так что ещё полчаса девушки позировали перед фотомастером с цветами на комбайнах и среди скирд пшеницы... Тут как раз к фотографу подошёл Пётр.
— А у тебя хоть плёнка там есть?! — спросил кладовщик.
— А откуда ты знаешь? — смутился Кузькин.
— Вот прикол! Ты уже раз сто фотографируешь, а ни разу плёнку не менял!
— Это фотоаппарат такой, и плёнка на «250», — соврал Кузькин, да ещё и показал пустую коробочку из-под плёнки, на которой действительно значилось число «250», — У меня ещё сто пятьдесят кадров в запасе...
— Так пошли за столы! Сейчас приколы начнутся! Там и фоторепортаж сделаешь.

Вопросы «разное» на празднике решались за длинными столами с напитками и закусками, за которыми сидели, невзирая на ранги, и начальники, и труженики. Только тут пьяный комбайнёр мог послать куда подальше пьяного инженера, не ожидая после этого урезания зарплаты.
Пели под бубен, который единственный уцелел от колхозного духового оркестра, и пионерский горн, а танцевать было некому. Одна из работниц тока уже вроде бы начала раздеваться под музыку и «ля-ля», да попала в объятия агронома и угасла у него на шее.
Развозили народ по домам частями, иногда горизонтальными, а кто покрепче, домой ехать не хотел и упирался.

Вот в такой атмосфере кладовщик и фотограф разговорились и начали друг друга уважать. Кузькин рассказал «прикол» с фотоплёнкой, за что Пётр стал ценить его как крутого «приколиста». А Пётр хвастался видеокамерой и жаловался, что не знает, как ею пользоваться...
— Научу! — пообещал фотограф.
— Отплачу! — пообещал кладовщик.
И между ними завязалась крепкая творческая дружба.

. . .

Своё первое видео Пётр записал у себя во дворе. Видеокамера поймала в объектив воробья, который воровал зерна у курицы.
— Вот, прикол! Как у нас в колхозе! — восхищённо шептал кладовщик и держал движения воробья в объективе. Прыг воробей, чирик! Порх — и улетел. Пётр объективом схватил траекторию полёта и упёрся в лицо своей тёщи. Тёща жирными губами чавкала, пережёвывала за щекой котлету...
— Тьфу ты, прикол! — рассердился Пётр, — всю тему зажевала! «Полёт воробья» называется...

Больше свой двор кладовщик на видео не записывал, боялся неожиданных кадров.
— Ты пойди на производственные участки. Интереснее снимать людей за работой, чем за обедом, — советовал фотограф, — Я вот так однажды сфотографировал пожарного, когда тот в рабочей форме поливал цветы. Яркое фото! Я ещё и название дал: «Пусть всегда пылают цветы!» За это фото премию получил — десять метров «свемовской» плёнки!
— Пробовал я, — ответил Пётр, — но все, кого я снимал на видео, останавливали работу и, как дикари, прятались кто куда... Приколисты!
— А ты застань их врасплох. Вот будут приколы. Типа скрытой камеры! Охота за кадром называется — одни неожиданные хохмы.
— А премию мне дадут?
— Творчество в кино зависит от режиссёра. Если что-то гениальное подкараулишь, возможно, и премия будет...
Предложение Петру понравилось, и у самого себя режиссёра началась видеоохота.

. . .

Ночь. Колхозная заправка. Возле неё заправщик с бригадиром точат солярку.
— Мы за этот месяц уже восемьсот литров сточили, как списывать будем?
— Скажем, что вытекло через порезы в шланге.
— Так это мы в прошлом месяце говорили.
— А шланг никто не заменил, значит, капает дальше... Тут другая проблема — у Захаровны есть водка только без закуски, а я так не пью...
— В столярке сало есть. Правда, чуток то... подсохло. Ты слышишь, что-то там в кустах шуршит?
— Слышу! То может куница или хорёк... Кинь в него кирпич.

...Видеокамера ловит объективом звёздное небо, и прямо на неё летит тёмный объект, катастрофически увеличиваясь в размерах... Звук: Хрясь! Гуп! Квак...

На следующий день кладовщик Пётр с синячиной на всю правую сторону лица зашёл к Кузькину переписывать новый ночной сюжет на видеомагнитофон.
— Еле камеру не раздолбали, гады! Вот хохма! А я молчу. Больно, глаз заплыл... Сидел ещё минут тридцать, пока наши приколисты не ушли восвояси.
— Это ещё ничего, — успокоил Петра фотограф, — меня однажды трамвай зацепил и тащил метров триста, когда я фотографировал группу велосипедистов на гонках... Бывает в творческой работе всякое... Гениальность с неба не падает.
— Так! Кирпич с неба падает! — согласился Пётр.

. . .

Обеденный перерыв. На тракторной бригаде возле здоровенного ящика из-под угля стоит «девятка — Жигули» председателя колхоза. Около капота трутся мужчина и женщина.
Объектив видеокамеры сквозь щели ящика не может охватить лица и ноги... Зато всё остальное активно записывается, вместе с шёпотом героев:
— Семёныч! Ну, Семёныч! Вы мне трусики порвёте...
— Я тебе десяток новых куплю!
— Мне нравятся эти... Ой. Уже порвали...
— Я выкину их подальше! Одна мысль, что ты без трусиков...

...На объектив видеокамеры упала пелена белизны с кружевом. Пётр быстро её стянул и продолжил видеоохоту. А вечером, довольный ещё одним «прикольным» видеосюжетом, обратился к своей жене:
— Галя, а есть ли у нашего председателя любовница?
— А я откуда знаю! Я целый день стряпаю трактористам, некогда вверх глянуть. Ты бы мне лучше новые трусики купил — все износились, уже голая хожу...
— Если бы ты была любовницей председателя, он бы тебе десяток купил! — пошутил Пётр, — а по мне, так можешь и голая ходить. Порядочная женщина и без трусиков порядочная!
— Холодно без трусиков, — настаивала жена.
— Ну так купи себе! А я иду к Кузькину по делу...
— Кстати, — похвалилась жена, — мне сегодня премию дали, как лучшей поварихе района! Сам председатель лично и вручил на обеденном перерыве.
— Тогда с премии и купи трусики, — посоветовал Пётр и мечтательно добавил, — Я тоже скоро премию получу...

. . .

За месяц напряжённой видеоохоты у автора накопились десятки «прикольных» тематических сюжетов.

На ферме, где доярки доливали воду в молоко, а цельное выносили в пластиковых бутылках, привязывая бутылку между ног, транспортером на Петра случайно вычистили ночную порцию навоза.

На току целые сутки он просидел, зарывшись в скирде ячменя, но добыл ролик, как завтоком и агроном бьются между собой за две тонны зерна, что по пьяни попало не на элеватор...

Сидя на крыше клуба в голубиных перьях, он подкараулил на видео художественного руководителя клуба, который спёр шахматные столики себе домой, а на бильярде занимался любовью с уборщицей...

— Всё это не то! — анализировал работы фотограф Кузькин, — банально и всем известно, не пробуждает интереса. Я понимаю, доля прикольного имеется, но гениального мало... Надо что-то особенное, необычное... Я помню, как на фотовыставку «Дети глазами зверей» выставил свой автофотопортрет и назвал работу «Я лев, а ещё совсем дитя». Это фото вошло в десятку лучших в зоопарке... На фото у меня была такая борода! Впечатление повальное!
— А я сам себя могу снять на видео? — спросил Пётр.
— А почему нет! Это просто!
И сам себе видеорежиссёр стал работать над самим собой. И это ему понравилось больше: кирпич на голову не падал, навоз не брызгал... В своей тихой кладовке было спокойно и привычно. Атмосфера вдохновляла на творческий прорыв в видеофильмах.

. . .

— Я кладовщик Пётр. А это моя колхозная кладовка, — позировал Пётр перед объективом видеокамеры. — У меня начался трудовой день, и я сейчас на ваших глазах выужу для себя три литра масла, причём никто при этом обижен не будет! Для начала возьмём обычный прозрачный пакетик и эту, уже давно сдохшую, мышку...

Видеокамера записывала, как кладовщик кинул в пакетик дохлую мышь, плотно его завернул и опустил в бидон с маслом. В кладовку зашёл завхоз.
— Я забираю бидон масла в школу и детсад. Вот накладная. — обратился завхоз к Петру.
— Ставь бидон сюда, взвесить надо...
Когда масло перевесили, завхоз заглянул внутрь бидона.
— Да тут мышь утонула! Ну и расплодилось их в этом году!
— Не говори! — согласился кладовщик, — Скоро уши поотгрызают, проклятые! На вот ведро и вылей мышь сюда...
Завхоз слил полведра масла вместе с мышью в ведро, закрыл бидон и понёс его из кладовки по назначению. А Пётр снова пояснял в объектив:
— Теперь мы просто вынимаем пакетик с мышью из ведра. Вот она! Выкидываем эту дрянь на помойку, а чистое масло переливаем в мой личный бутыль... Всё законно! И прикольно! С вами был кладовщик Пётр.

— Это снова я, ваш Пётр-кладовщик! Сегодня в кладовке будем получать сыр! Сыр у нас двух сортов — один слишком дорогой, второй слишком дешёвый. Сегодня я по приколу раздам дешёвый сыр по цене дорогого, а остатки дорогого спишу по акту как дешёвый, но погрызенный вот этой тварюгой...
.

..Перед объективом видеокамеры Пётр помахал мордой ленивого рыжего кота...

— И снова у меня рабочий день. В этот день я, кладовщик Пётр, встречаю ревизионную комиссию, которая будет проверять финансовые обороты кладовки. Вы видите пять кулёчков на столе. В кулёчках мясо! Их всего пять, и членов комиссии тоже пять. Сейчас мы увидим, как прикольно члены комиссии будут отказываться от мяса, но потом всё же кулёчки заберут себе, купят два литра водки и мы, на этом столе, отпразднуем составление акта проверки...

— Уже близко к гениальному, — согласился фотограф Кузькин, пересматривая очередной видеосюжет, — но ещё надо поработать над внешностью кладовщика. Ты, Пётр, здесь выглядишь как рядовой, типичный кладовщик, а надо, чтобы выделялась яркая, неповторимая личность! Усы себе отрасти, что ли?
. . .

Но далее события в нашем селе потекли без участия автора сюжетов. К фотографу Кузькину заглянули девушки, что фотографировались на обжинках. Их желание было скромным — получить фотографии с собой и не более. Но когда профессионал пригласил девушек в хату для сердечных объяснений, что плёнку засветили любители Кодака, видеомагнитофон был включён, и на экране горели сюжеты почти готового фильма.

— Ой, что это? Глянь, на дядю Колю похож? Вон Семёныч... — затараторили девушки.
— Это мне со студии «Довженко» прислали, — гордо пояснил фотограф, — кино про село. Художественный фильм. Мало ли на кого сейчас похожи. Все одинаковые...

В селе поползли слухи о «жизненном» кино, будто и правда про нашу жизнь... И видеокассета с фильмом побежала по рукам селян. У кого не было дома видака, тот шёл смотреть фильм к соседу.

Может, кто и узнавал себя героем фильма, да мало ли таких селян, колхозов и кладовщиков на Украине? Так что селяне искренне верили, что это художественный фильм со студии «Довженко». Кто-то смеялся, кто-то возмущался, а вообще воспринимали сюжеты с удовольствием — наконец-то киностудия мирового уровня обратилась в своём творчестве к проблемам села и показывала нешуточную, до горечи, правду.

Этот видеофильм неоднократно просмотрел и председатель колхоза, да ещё и заявил на правлении перед членами:
— Обязательно посмотрите правдивое кино! Очень много негативного, что имеет место и среди наших работников! Надо это видеть и искоренять! Был бы у меня такой кладовщик, как в фильме, и часа бы не продержался на должности.
К кладовщику Петру стали обращаться с нескрываемым уважением, как к герою из фильма:
— Ну и похож же ты на артиста! Но ведь как умело подобраны роли — вовсе не верится, что это враньё! Профессионалы делали кино!
— Я бы за такой фильм «Оскара» дала, — говорила на селе председатель сельсовета, хотя узнавала себя в полях с фермером Николаем, — какая может быть порядочность у простых селян, когда сама председатель сельсовета такое вытворяет... Как это так: скрывать налоги у одного фермера, а вытягивать двойные у другого — всё из-за любви... В голове не укладывается!

Несколько недель видеокассета была центром внимания селян. Но этому периоду положил конец водитель председателя колхоза. Глядя у агронома видео с «центральным» фильмом, он воскликнул:
— Ты глянь! Моя «девятка»! Вон мой номерной знак! Когда это на студии «Довженко» пользовались номерами моей машины?

Вот где была правда. Это оказался не художественный, а документальный фильм! У большинства селян сжало сердце... В селе запахло новой профессией — парикмахеры тайги... Но ведь видеокамера в селе всего одна — у кладовщика Петра! Вот где зарыта студия.

Все герои фильма внезапно замолчали. Кладовку Петра обходили стороной. А жена кладовщика закатила мужу скандал:
— Ну пусть уже их, а меня ты зачем опозорил?! За какие грехи на всё село показал голой?
— А разве то была ты? — с ужасом удивился Пётр, — Да то была ты, Галя?!!!
— Ты думал, тебе должность кладовщика за спасибо дали? Сколько лет положила я для благополучия семьи... А он одним махом всё разрушил.

Тут и тёща своё:
— А я тебе говорила, Галюся, ничтожество он! Балбес безмозглый! Может, ты и меня голой снимал?
— Я вас и одетой видеть не хочу! — сорвался Пётр, схватил видеокамеру, куртку и под осенним дождишком поплёлся из села.

Долгое время герои фильма застенчиво смотрели друг другу в глаза. Сказать было нечего ни начальникам, ни труженикам. Лишь фотограф, как человек новый и не задействованный в кино, успокаивал обиженных:
— Однажды я сфотографировал мэра города в бане с берёзовым веником. Но никто и не подумал, что это мэр. Потому что назвал я ту фотографию «Атланты держат город!» Разве мэр атлант? Он обычный человек...

. . .

Время лечит всё. Сменились в селе события, и видеофильм, что наделал столько шума, начал забываться, как и кладовщик Пётр. Место Петра возле Галины занял профессионал Кузькин с пустым фотоаппаратом «Киев». Председатель подарил Галюсе на новое замужество несколько дорогих трусиков и модный купальник. Тёща новым зятем нахвалиться не могла:
— Как он красиво рассказывает о животных! И о тигре, и о бегемоте... А я кроме свиньи в своей жизни ничего не видела.

На Новый год Кузькину пришла открытка от Петра аж из Харькова. На ней был изображён сам Пётр в костюме, уже с цифровой видеокамерой, в объятиях трёх молодых полураздетых топ-моделей. А на обратной стороне был скромный постскриптум: «Спасибо, научил!».

Кузькин кисло посмотрел на свою новую жену, на свою тёщу и мысленно послал ответ: «Спасибо, отплатил!»

2003г.